О чем писала нижегородская пресса в июле 1991 года Многие помнят историю с «открытием» города Нижнего Новгорода (Горького) для иностранцев. Но уже мало, кто помнит, что этот процесс был довольно драматичным, а решающую роль в нем сыграл печально известный августовский путч. Город был официально закрыт для посещения иностранцами в 1959 году в связи с повышенным интересом к нему зарубежных спецслужб, прежде всего Mi6 и ЦРУ. На протяжении 30 лет гражданам других государств (даже социалистических) требовалось специальное разрешение на въезд в Горький, а теплоходы с иностранными туристами всегда миновали его ночью без остановок. 22 октября 1990 года президиум Верховного Совета РСФСР постановил вернуть городу его исторические название – Нижний Новгород, тогда же городской Совет народных депутатов ходатайствовал о снятии с него закрытого статуса. Далее 8 декабря Совет министров республики принял решение подготовить соответствующие изменения в течение шести месяцев. ЕЛЬЦИН И НЕМЦОВ – «ЗА», ПАВЛОВ И ЯЗОВ – «ПРОТИВ» В тот момент казалось, что вопрос практически решен, осталось только обождать. Тем более «закрытость» и так уже фактически не соблюдалась, в город регулярно приезжали иностранные делегации и гости, в том числе из Соединенных Штатов. И им никто не препятствовал… Однако шесть месяцев минуло, а никаких конкретных решений так и не было принято, как будто о статусе просто забыли. В конце концов про Нижний вспомнил недавно избранный президент РСФСР Борис Ельцин. Вроде как, сами просили, настаивали, голосовали, согласовали, но почему тогда до сих пор не открыли?! В середине июля 1991 года на сессии Горсовета выступил депутат Верховного Совета Борис Немцов. Он поведал, что, оказывается, 12 мая состоялось закрытое (фактически секретное) совещание руководителей областного и городского советов, оборонных предприятий, управления КГБ и обкома партии. После долгих дискуссий было принято решение: внести документы по открытию города не позднее первой половины 1992 года. А спустя неделю министерство обороны СССР обратилось к премьер-министру Валентину Павлову с предложением: отложить решение как минимум на год! Дело в том, что Горький – Нижний Новгород из-за своей стратегической важности имел неофициальный статус города союзного значения. Соответственно, правительство РСФСР попросту не могло снять статус закрытого города без одобрения союзного правительства, фактически лично Павлова. А то, в свою очередь, обязано было согласовать такой шаг с министерством обороны, то есть с маршалом Дмитрием Язовым. Военные были категорически против, так как опасались, что в Нижний сразу после открытия нагрянут сотни иностранных шпионов. И даже прямое указание президента Ельцина в тот момент не могло изменить ситуацию. Если бы события в стране развивались своим чередом, то официальное решение об открытии города было бы принято не ранее 1993 года, а возможно и позже. Но на дворе было лето 91-го, страна находилась в ситуации турбулентности и полной непредсказуемости. Спустя несколько недель разразился путч, крах которого привел к ослаблению, фактически провалу союзных властей и резкому возвышению Ельцина и Верховного Совета РСФСР. А главой администрации Горьковской области был назначен Немцов – один из инициаторов снятия статуса закрытого города. А уже 6 сентября соответствующее решение вступило в силу. ДЕНЬГИ ИЛИ КОМСОМОЛЬСКИЙ БИЛЕТ?! Летом возникла весьма своеобразная проблема, которая очень точно отражала дух переломной эпохи. В начале июля во всех нижегородских вузах закончились сессии и защиты дипломных работ, после чего сотни студентов традиционно получили обходные листы. В них нужно было проставить отметки в библиотеках, деканатах, профкоме и т. д., и только после этого выпускникам возвращались аттестаты и выдавались дипломы. Среди прочего следовало зайти и в институтский комитет ВЛКСМ. И тут возник казус, оказалось, что многие члены вузовских комсомольских организаций уже два – три года не платили членские взносы! Напомним, членство в молодежной организации никогда не было обязательным, но фактически в 70-е – 80-е годы в нее вступали почти все старшеклассники, готовившиеся к поступлению в вузы. Во-первых, это давало (как считалось) определенные преференции, например, при получении полупроходных баллов на вступительных экзаменах, во-вторых, вся студенческая жизнь так или иначе была завязана на комсомоле. Вузовские комитеты не только занимались идеологическим воспитанием, но и организовывали студенческие строительные отряды, спортивные и культурные мероприятия, помогали в решении бытовых и учебных вопросов. Для многих учащихся членство в ВЛКСМ было способом социализации и построения карьеры, а статус комсомольского активиста или комсорга гарантировал некоторые поблажки на экзаменах. Непременной обязанностью каждого члена организации была уплата членских взносов, которые варьировались от 10 до 50 копеек в месяц в зависимости от размера заработка. Если студент нигде официально не работал и только получал стипендию (от 40 до 50 рублей), он платил минимальный десятикопеечный взнос. Вплоть до 1988 года большинство советских студентов-комсомольцев исправно выкладывали, по сути, символическую сумму, о чем делалась соответствующая отметка в билете. Однако по мере нарастания кризисных явлений, «демократизации» и общего хаоса в стране платежная дисциплина стала неуклонно снижаться. Молодежь попросту осмелела и, прямо скажем, обнаглела. Если в былые времена все боялись, что их вызовут в институтский комитет и строго отчитают, да еще, не дай бог, поставят вопрос об исключении из ВЛКСМ, то теперь подобные проблемы мало кого всерьез волновали. Да и комсорги, которые ранее отвечали за сбор недоимок, к 1991 году практически перевелись, никто попросту не хотел выполнять эту «отсталую работу» … Вот и получилось, что десятки комсомольцев, к примеру, политехнического института по три года не платили ни копейки, задолжав вузовскому комитету по 6 – 7 рублей. Тогда секретарь комитета ВЛКСМ Сергей Аверин принял решение: не подписывать «обходняк» должникам, пока те не выложат деньги. В качестве альтернативы предлагалось немедленно написать заявление об уходе из организации и сдать комсомольский билет. Возможно, в былые годы подобная альтернатива кого-то и напугала бы, но только не в июле 1991-го! К удивлению Аверина, большинство выпускников не раздумывая, без всякого сожалению бросали красную книжечку на стол, лишь бы от них отстали. Скандал в итоге дошел до областного комитета ВЛКСМ. «На первый взгляд, не правы и рядовые студенты, – заявила в интервью «Ленинской смене» секретарь комитета Любовь Глебова. – Захотел уходить из комсомола два – три года назад – уходил бы. Пусть тогда это было труднее. Но нужно иметь мужество, а не держать билет в кармане «на всякий случай». Порядочнее было бы сразу написать заявление, да и юридически вернее, чем тянуть с долгом. В большей степени виноваты в случившемся и комсомольские лидеры политеха, прошлые и нынешние. Два – три года назад надо было пытаться остановить людей, тогда надо было пытаться переубедить их, понять, почему не уходят из комсомола и не хотят платить взносов? Не работали люди, а теперь своими действиями еще больше подрывают авторитет организации».