НАРОД ПЫТАЛИСЬ ПОДКУПИТЬ ДЕШЕВЫМ ЭЛЕКТРИЧЕСТВОМ В итоге 5 апреля 1990 года Горьковский облисполком официально принял постановление о прекращении строительства ГАСТ. Через месяц в Москве прошло совещание у заместителя председателя Совета министров СССР Л. Д. Рябова с участием председателя Горьковского облисполкома Александра Соколова, народного депутата СССР от города Горького Владимира Ерохина и директора ГАСТ Юрия Здора. На нем решили, что работы всё же надо продолжать. Затем министр атомной энергетики Коновалов опубликовал интервью в газете «Правда», в котором указал, что «самый безопасный в мире» реактор АСТ-500 уже создан и станция по-прежнему сооружается. Минатомэнергопром приступил к строительству жилых домов и объектов социальной инфраструктуры станции. Но 29 ноября того же года вышло уже распоряжение правительства РСФСР, которое официально согласилось с позицией местных властей: атомной котельной – нет. Но юридически это всё еще не означало, что проект закрыт. Дело в том, что все строящиеся атомные станции находились в ведении Минатомэнергопрома СССР, то есть союзного, а не республиканского правительства. А в январе 1991 года только что назначенный премьер-министр Валентин Павлов подписал постановление «О мерах по повышению заинтересованности местных органов власти и населения в размещении на их территориях объектов атомной энергетики». Согласное ему, всем жителям, проживавшим в 30-километровой зоне вокруг новых АЭС, предоставлялась 50-процентная скидка на оплату электроэнергии, также на этой территории в обязательном порядке возводились объекты социальной сферы: детские сады, поликлиники, школы и т. д. Применительно к нашей области получалось, что в случае достройки ГАСТ и ввода ее в эксплуатацию в 30-километровую зону попадали весь Нижний Новгород, Бор, Кстово и множество других населенных пунктов. И всё население данной территории (почти 2 млн человек) получали право на дешевую электроэнергию и постройку любых социальных объектов за счет Минатомэнергопрома! Всем было очевидно, что союзное правительство решило попросту подкупить жителей и местные власти, ну, или хотя бы внести раскол в ряды противников мирного атома. В пользу того факта, что союзное правительство не отказалось от введения в строй ГАСТ говорил и тот факт, что у нее уже был назначенный директор (Юрий Здор), а штат сотрудников, несмотря на остановку стройки, не сокращался, все они исправно получали зарплату. А на заявленную консервацию объекта регулярно выделялись немалые деньги. Возникал вопрос, не является ли эта «консервация» лишь прикрытием для постепенной доделки станции. Тем более первый реактор «АСТ-500» уже был смонтирован и установлен! «ПЕРВАЯ В МИРЕ СТАНЦИЯ ГАРАНТИРОВАННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ» Характерно, что в нижегородской прессе 35 лет назад вышло несколько хвалебных материалов об атомной станции. Та же «Ленинская смена» опубликовала статью работника ОКБМ В. Кууля, в которой тот настаивал на полной безаварийности ГАСТ, невозможности ее взрыва, использовании в конструкции пассивных защитных систем, работающих на основе естественных процессов без подвода энергии, воды и вмешательства человека. И это не являлось преувеличением. В 1989 – 1990 годах на станции побывали представители крупнейших атомных держав: США, Китая, Финляндии, Японии. И все они не только оценили ее как передовую и совершенную модель в мире атомной энергетики, но и подтвердили ее полную безопасность. «Нельзя говорить об абсолютной безопасности, но можно утверждать, что АСТ является первой в мире станцией гарантированной безопасности, – утверждал автор. – Последствия самых тяжелых аварий на АСТ, благодаря возможности управления аварией, ограничены и находятся на уровне естественного радиационного фона». Сторонники ГАСТ ссылались также на известную германскую компанию «Сименс». В 1989 году представители фирмы тоже приезжали на стройку в рамках разработки собственного проекта атомной котельной, чтобы изучить опыт первого такого объекта в СССР. При этом немцы крайне положительно оценили качество работ, системы безопасности реакторов и саму концепцию. Впрочем, сам представитель вышеназванной комиссии Степанов в интервью газете «Ленинская смена» очень скептически высказался о вероятности ввода станции в эксплуатацию в обозримом будущем. «Сразу хочу сказать: достраивание станции на те средства, которые ей выделяются на консервацию – полтора миллиона рублей в год, – практически невозможно, сумма слишком мала. Кроме того, директор станции Ю. Здор готовится к значительному сокращению персонала», – рассказал ученый. Впрочем, он честно заявил, что консервирование станции всё же не означает окончательного отказа от ее пуска в будущем. Учитывая всё перечисленное, можно предположить, что, скорее всего, правительство СССР действительно рассчитывало просто выждать время. Сначала законсервировать объект на стадии 90-процентной готовности, потом выждать определенное время, пока вызванная Чернобылем волна «атомофобии» уляжется, далее постепенно (путем подкупа жителей и властей разными сопутствующими благами) изменить общественное мнение и, спустя лет пять – семь ввести станцию в строй. Но в итоге судьбу нашей ГАСТ, как и многого другого, окончательно решил августовский путч, разделивший незримой пропастью всю историю страны на «до» и «после». Крах ГКЧП окончательно подорвал позиции и авторитет союзных властей и фактически начал отсчет к полному краху СССР. В сентябре Ельцин назначил главой администрации Горьковской области Немцова – главного и непримиримого противника проекта. А 29 ноября Минатомэнергопром издал приказ «О ликвидации дирекции ГАСТ» и передаче недостроенного объекта на баланс г. Нижнего Новгорода.